Content on this page requires a newer version of Adobe Flash Player.

Get Adobe Flash player

Подписка на рассылки:





E-mail:

© Церковный календарь «Вы, православные и благочестивые христіане, пребывайте въ томъ, въ чемъ научились, въ чемъ родились и воспитались, и когда вызоветъ необходимость и самую кровь вашу пролейте, чтобы сохранить отеческую вѣру и исповѣданіе. Хранитесь и будьте внимательны отъ сихъ, дабы и Господь нашъ Іисусъ Христосъ помогъ вамъ и молитвы нашей мѣрности да будутъ со всѣми вами. Аминь» (Изъ Соборнаго постановленія въ Константинополѣ при патр. Іереміи II, въ 1583 г.)

О судьбе Марие-Магдалиновских монахинь

    Советская власть в начале марта 1918 года в станицах Тимашевской и Роговской была образована с помощью красногвардейских отрядов Рогачева и Беликова, подкрепленных бронепоездом новороссийских рабочих. А Роговской отряд, в свою очередь, организовал, со стрельбой, смену власти в соседней станице Ново-Джерелиевской, и так далее, по цепочке. Новая власть началась с образования ревкома и ревтрибунала, пошли репрессии к определенным слоям местного населения. 5 мая 1918 года, при поддержке Роговского ревкома, на территории женского монастыря Марии Магдалины была образована коммуна «Всемирная дружба».
    Председатель Кубано-Черноморского облревкома Ян Полуян в журнале «Голос трудового казачества» писал 1 октября 1920 года, что от белого террора и на красных фронтах погибло более 1600 роговчан. А сколько человек казнили здесь ревкомовцы весной 1918 года, сколько казаков перепороли нагайками в 1920 году и расстреляли, сколько казачьих жен пострадало, - долгие годы говорить было не принято. В том числе был казнен 27 июня 1918 года священник Марие-Магдалиновского монастыря Григорий Никольский, упоминаемый в документах «Особой Комиссии по расследованию злодеяний большевиков». По сведениям из Кубанского календаря, на 1915 год в станице Роговской проживало более 15 тысяч человек, а по выборочной переписи 1920 года, в станице осталось уже чуть более 10 тысяч человек. По переписи 1926 года, в станице проживало чуть более 12 тысяч человек, но последующие репрессии, в том числе насильственная коллективизация, раскулачивание и голодомор 1933 года сократили население станицы Роговской наполовину, и вплоть до 1960-х годов здесь проживало чуть более шести тысяч человек, а ныне – около 9400 человек. Замечу, что за годы Великой Отечественной войны станица потеряла всего лишь около 900 воинов.
    В августе 1918 года белоказачья власть в станице Роговской восстановилась, и ряд активных ревкомовских и ревтрибунальских деятелей были казнены. Коммуна с территории женского монастыря была изгнана. В марте 1920 года советская власть вернулась, и на территории монастыря опять разместилась коммуна, притесняющая прежних жительниц. 22 июня коммунары обсудили на общем собрании устав и вынесли решение «Просить участок земли под названием «Марие-Магдалиновская пустынь», расположенный в юрте станицы Роговской Таманского отдела Кубанской области в размере двести двадцать десятин пахотной земли, восемь десятин покоса, семь десятин садов, две десятины леса, четыре десятины огорода, сто восемьдесят десятин неудобья, а всего четыреста девяносто три десятины». (ГАКК, фонд Р-60, опись 1, дело 1058, лист 3).
    С целью сохранения помещений и возможности существования, по совету проверяющих из Кубано-Черноморского земельного отдела, монахини также решили организовать при монастыре отдельную иноческую артель. Устав «Трудовой Марие-Магдалиновской иноческой артели» и список трудоспособных ее 179 членов (от 12 до 50 лет) хранится в госархиве. (Там же, листы 95-98). Председательницей совета на общем собрании в начале июля 1920 года была избрана Евгения Сапко, 46 лет. Роговской ревком 31 июля 1920 года выдал удостоверение 2181 на имя Евгении Сапко и Екатерины Рудь «в том, что они командированы от названной общины в РЕВком Таманского Отдела Кубанской области за разрешением на предмет заказа советской печати и бланка а также и по другим весьма важным делам». (ГАКК, там же, л. 80).
Но руководитель коммуны Караух Федор Иосифович был категорически против создания этой артели и продолжал притеснение бывших хозяек монастыря. После очередных конфискаций имущества монастыря, монахини устроили какой-то протест, за что председательница Евгения Сапко и монахиня Хмарина, как явствует из записки от 11 августа 1920 года («…о бунте устроенной монахиней…»), были расстреляны. (Там же, л. 120). Как писал потом в воспоминаниях 1969 года, хранящихся в Тимашевском музее семьи Степановых, бывший коммунар Федор Алексеевич Палкин, «Только вмешательством Яна Полуяна отменено домогательство монашек и разрешено занять монастырь и передать имущество монастыря коммуне».
    А в 1920 году вскоре свершились события, известные как «Улагаевский десант»: местные органы советской власти и коммунары эвакуировались, а после разгрома белоказачьего десанта монахини были обвинены в помощи белоказакам, и в монастыре с 10 по 13 сентября 1920 года прошли обыски с целью поиска военного обмундирования, золота и иных драгоценностей. (ГАКК, там же, л. 121).
    Террор к монашествующим продолжился. Так, 9 сентября 1920 года председатель ревкома станицы Роговской Лях получил предписание: «С получением сего предлагаю немедленно арестовать священника и диакона Марие-Магдалиновской пустыни и препроводить их в г. Екатеринодар с копией акта за номером 9 от 12/V-1920 г.». (Там же, л. 159). Из заявления в адрес следственной комиссии, разбирающей самоуправства Карауха, явствует, что в сентябре 1920 года, «согласно предписания председателя Кубано-Черноморского ревкома Яна Полуяна, ревкомом станицы Роговской «при председателе милиции Чуйко, был произведен арест священника Марие-Магдалиновской пустыни Кудравцева и диакона Гилевича», а Караух «забрал ключи и забрал все вещи священника и диакона – незаконно забрал вещи и других монахинь». (Там же, лл. 93-94). Имеются заявления об изъятии Караухом имущества и некоторых коммунаров. Караух следственной комиссии «пояснил, что вещи брал на основании предложения Яна Полуяна. Полуян заявил, что пришлет комиссию, которая распустит монашек и отберет у них все вещи, а потому все заявления о моем самостоятельном взятии вещей считаю недействительными». (Там же, л. 157).
В тех же воспоминаниях Ф. Палкина о Караухе говорится, что монахини «обвиняли и жаловались в область, что якобы Караух Ф.И. вмешивается во внутренние дела монастыря, что он якобы арестовывает монашек. На самом же деле было не так. Верно, что Караух Ф.И. был строг к монашкам, но все вопросы решал через игуменью,.. а арест священника, диакона и одной монашки был произведен роговской милицией по распоряжению Яна Полуяна за антисоветские дела. Караух Ф.И. причастен к этому делу только в том, что после ареста он конфисковал их имущество и сдал в коммунарский цейхгауз».
    А 25 апреля 1921 года, как известно, решением собрания коммуны «Всемирная дружба» все прежние жительницы монастыря (450 монахинь и послушниц) были выгнаны, за исключением монахини Чайка Мокрины Павловны (согласно записи в похозяйственной книге Малининского сельсовета, родившейся 19 июля 1854 года). Монахини разбрелись по окрестным станицам и хуторам. Часть бывших монахинь решением Роговского ревкома была направлена на рыбные промыслы порта Петровска (ныне Махачкала), а сестры Колегаевы – Ефросиния (1888 г.р.) и Мария (1872 г.р.) Васильевны - были оставлены Роговским ревкомом в станице для присмотра за сиротами-племянниками, брата-жестянщика Гавриила, погибшего в 1918 году под Армавиром при отходе красных отрядов к Калмыкии. Одна из сестер похоронена на кладбище станицы Роговской, а вторую племянница взяла в Москву, где та и скончалась.
    В конце мая 1921 года в политбюро Тимошевского отдела пришел запрос из отдела управления Приморско-Ахтарской станицы: «По встретившейся надобности отупр просит сообщить подписью при сем же, была ли зарегистрирована Вами монахиня «Эклисиарина Девора» из монастыря Марии Магдалинской пустыни». И ее потребовали доставить в распоряжение комиссии Кубано-Черноморского облисполкома по учету и приему имущества монастыря Марии Магдалины.
    На месте бывшей коммуны образовался хутор Димитрова, и «матушка Мокрина» оставалась жить в бывшей келье. О Мокрине (Макрине) старожилы, в том числе и Ф. Палкин, вспоминали, что она действовала на всех добротой, в том числе благодаря ее благородству, немцы в августе 1942 года ограничились повешением за лихую атаку моряков-черноморцев меньшим количеством заложников - жителей х. Димитрова.
Старожилы хутора вспоминают: «Тут карательный отряд немцев повесил пять человек. Окружили хутор, нас всех отделили: детей отдельно, мальчиков, девочек, женщин, мужчин, - кучками. Допытывались, кто напал на румын. Старший немец сидел под зонтом, на углу к хутору Вербицкому. А переводчик перевел: «Молите Бога, что это не немцы пострадали». Монашка Макрина упала перед старшим на колени, рассказала, что она шла с хутора Вербицкого и видела нападавших – все в черное одеты, машина, моряки. Это нас и спасло, немцы ей поверили»; «А Макрина плела нам чулки из конопли. Она тут жила, в маленькой келье. Человек добрейший, всех старалась успокоить, действовала добротой… Кельи буквой «Г» стояли, называли «гэковка», и она там жила…». Умерла она на хуторе Димитрова в 1950-е годы. А на соседнем хуторе Вербицком жила еще одна бывшая монахиня, о которой вспоминают, что ее приютила семья Пономаренко, а позже она жила отдельно, шила людям ватные одеяла.
27 июня 2013 года в краевой независимой газете «Антиспрут» (выпускаемой в Тимашевске) была опубликована моя статья «Пострадавшие за Православную Веру». Среди рассекреченных ФСБ документов для четвертого тома краевой Книги Памяти реабилитированных жертв политических репрессий, представлен был блок номер 20924 на 39 человек, в том числе четырех монахов и 15 монахинь, арестованных 6-7 ноября 1927 года и осужденных Особым совещанием при коллегии ОГПУ 22 ноября 1927 года по «антисоветской» статье 58/10 УК РСФСР на три года лишения свободы (в основном, ссылка в Казахстан). И в указанной статье я привожу эти фамилии арестованных в станицах Славянской, Новоджерелиеской, Бриньковской, Старовеличковской, Степной. Прилагаются фото первого состава правления станицы Днепровской, со священником отцом Михаилом (Михаилом Васильевичем Головкиным), расстрелянном 29 апреля 1933 года; и фото памятного поминовения 29 апреля 2013 г. на кургане «Попова могила» в г. Тимашевске, на котором хоронили жертв голодомора 1933 года. К сожалению, электронный вариант этой статьи я пока не отыскал в своем архиве, поэтому, если этот материал Вам интересен, могу выслать ксерокопию газетной статьи.
    На Кубани я живу с 2001 года, моей соседкой была Мария Антоновна Мищенко, бывшая заведующая местным Домом Пионеров, занимавшаяся краеведением с 1960-х годов. У нее хранился богатый материал по истории коммуны «Всемирная дружба», с фотографиями бывших монастырских строений. И первая моя краеведческая работа по Кубани была о том, как комсомольцы коммуны «Всемирная дружба» спасли от голода детей из Хвалынского детского дома. Но публикация этой статьи не состоялась, так как я задался вопросами: а как коммуна оказалась в бывшем монастыре, и что сталось с бывшими монахинями? А ответы на эти вопросы удалось найти в архивных делах лишь пару-тройку лет назад. Материал о трагедии монастыря Марии Магдалины я собираюсь оформить в большую главу, которую собираюсь разместить в книге очерков по истории Кубани. Аналогичный сборник в 640 страниц по истории Хоперского округа –моей малой родины - мне удалось отпечатать с помощью донских казаков летом 2014 года, а в апреле этого года – дополнение в 144 страниц.


Статья Александра Федоровича Тараненко, краеведа,

подполковника в отставке.

aFaC-ywePVM